9231930


Издательство и типография

Напечатаем вашу книгу. От 1 экземпляра. Твёрдый и мягкий переплёт.


Виктор Васин "Моя жизнь. Лирические мемуары"
9231930
Издали книгу. Тираж небольшой — всего 10 экземпляров.
Это исповедь автора, пожелавшего взглянуть с высот восьмого десятка на собственное детство, юность, и, кажущиеся ему чересполосными, зрелые годы...
Жизнеописание через призму исторической хронологии, на фоне эпохальных событий века нынешнего и минувшего. Становление человека, формирование его как личности происходит в самые тяжёлые моменты для его семьи и Родины. «Жизнь сильнее воображения» — так можно сказать о биографии автора книги Викторе Васине. И конечно, точку в этих мемуарах ставить рано.


Read more...Collapse )

Про Тоньку-пулемётчицу
9231930

ОБЪЯВЛЕНА ВО ВСЕСОЮЗНЫЙ РОЗЫСК

Художественно-документальная повесть
Помните! Через века, через года, — помните!
О тех, кто уже не придёт никогда, — помните!
Р. Рождественский
Read more...Collapse )

НЕДОЛИВ
9231930
"...Как любитель пива с тридцатилетним стажем, я не могу молчать. И по-этому должен рассказать вот что.
В понедельник с утра у меня была низкая производительность труда, и я решил поднять ее пивом, чтобы производство не страдало. С этой целью я направился к любимой бочке, которая стоит на перекрестке около бабушки с вяленой рыбой (рубль штука). Подхожу я туда и вижу, что продавец громко беседует с печальным гражданином, у которого в одной руке кружка пива, а в другой бабушкина вяленая рыба.
Продавец громко так говорит:
Я не доливаю по-божески — ровно на палец! Все сейчас так не доливают!
И прикладывает свой палец к кружке.
Против пальца я не возражаю, — тихо говорит печальный гражданин. — Я тоже знаю, что в настоящее время повсеместная норма недолива именно такая. Но вы не доливаете на два пальца. Извольте убедиться...
И он прикладывает к кружке свои пальцы. А пальцы у него тонкие и длинные, как макароны. И получается, что недолив, действительно, два пальца.
Что это за пальцы! — возмущается продавец. — Это разве пальцы? Пусть какой-нибудь нормальный мужик подойдет и смеряет, — и манит пальцем самого толстого гражданина из очереди.
Толстый гражданин меряет недолив, и получается полпальца. Потому что пальцы у него пухлые, как переваренные сардельки.
Вот это нормальный палец! — говорит продавец и наливает толстому пива без очереди.
Это не палец, — говорит печальный, — это колбаса какая-то.
Тут толстяк обижается за свой палец и заявляет печальному:
— А твоими пальцами только в автобусе по карма-нам лазить!
Я пианист! — оправдывается печальный и прячет свои макароны в карман.
А если пианист, так в мужское дело не встревай! — кричат из очереди. — Иди на своей пианине трень-кай! Нечего очередь задерживать!
А может, вам, гражданин пианист-артист, вообще полную кружку налить? — ехидно спрашивает продавец. — Тютелька в тютельку? Тогда идите-ка вы... на, мое место! А я лучше буду на пианинах тренькать, чем всякие оскорбления слушать, да на пьяные рожи смотреть!
Тут в очереди спор начался. Одни за пианиста заступаются, которые дальше стоят, другие за продавца, которые ближе.
Действительно, какой дурак будет пивом торговать без недоливу? — кричит один лысенький. — Да никакой дурак не будет!
А никто и не спорит! — отвечает ему бородатый. — Знамо, все не доливают!: Но надо как положено не доливать: на палец! По-честному! Всем на палец: хоть свату, хоть брату, без всякого блату!
А то вон Миша-привокзальный совсем обнаглел, на два пальца не доливает! Мало ему одной «Волги»! — кричат из очереди.
А один мужичонка с портфелем вдруг тонким голосом заявляет:
А вот у нас наливают без недолива!
И за такое возмутительное вранье вылетает из очереди впереди своего портфеля. Потом его, правда, опять в очередь пустили, оказалось, это командированный из какой-то глухомани, куда еще сервис не дошел.
Продавец глядел, глядел на все это и говорит:
Шабаш, закрываю! Не могу я на таких нервах работать! Завтра как шелковые будете.
И с веселым свистом уходит.
А у меня уже время на исходе и не успеваю я даже к Мише-привокзальному... Так и не поднял я в понедельник производительность труда, производство пострадало. А все из-за чего? Из-за того, что недолив пальцем замеряют. А ведь можно бы пивному продавцу линеечку с миллиметрами завести и по линеечке не доливать. Тогда и споров таких не будет, перестанет народ нервничать. А к недоливу он давно привык, понимает, что без недолива никакой дурак торговать не будет..."

ГДЕ КУРЫ?
9231930
"...Звонок в дверь был длинный и требовательный. Перьев свалился с дивана, успев подумать, что так звонят официальные лица, и суетливо открыл дверь.
На площадке стояли два разновеликих мужчины.
Это семнадцатая квартира? — сурово спросил мелковатый мужчина.
Семнадцатая, — как школьник, кивнул Перьев и для чего-то угодливо добавил: — Могу паспорт предъявить.
Мы комиссия из домоуправления, — застенчиво объяснил крупный мужчина.
С проверкой! — грозно добавил мелкий и, ловко оттеснив Перьева, проник в квартиру. Следом, стесняясь, вошел крупный.
Мелкий пробежал через комнату, чуть не опрокинув чашку, в которую капала вода с потолка, и распахнул дверь на балкон.
Где куры? — строго спросил он.
Кто? — изумился Перьев.
Куры! — отчеканил мелкий. — Куры где? Несушки!
Какие еще... несушки? — округлил глаза Перьев, но мелкий уже побежал в туалет.
Ондатры где? — крикнул он оттуда.
Перьев молчал.
И ондатров нет, — уже много тише молвил мелкий, выходя из туалета. — И не пахнет ондатрами...
Я же говорил, — укоризненно зашептал крупный, заливаясь краской. — Я же говорил, что это чья-то злая фантазия. А вы сразу раскудахтались: «Куры! Куры!»
Мелкий растерянно озирался.
Что это все значит? — заорал Перьев.
Мелкий вздрогнул и сел на стул.
Чего кричите? — обиделся он. — На вас сигнал в домоуправление поступил, а вы кричите! Черным по белому написано, что жилец Перьев на балконе кур держит, а в ванне ондатр разводит. А вы кри...
Ха! Ха! Ха! — загоготал Перьев. — Куры! Хо! Хо! Хо! Несушки!
Значит, Кто-то вас очернить решил! — догадался крупный. — У вас есть враги?
Одиннадцать штук. — посерьезнел Перьев.
Ну, вот! А мы поверили глупой анонимке... Ах, не знаем, как перед вами извиниться...
Ладно, чего там, — отмяк Перьев. — Прощаю. Только раз уж вы здесь, давайте акт составим, что надо мной крыша худая. Четыре раза писал в домоуправление — так никто и не пришел.
Сокрушенно качая головами, комиссия обозрела сырой потолок с обвалившейся штукатуркой.
Запишите, — кивнул крупный мелкому. — Срочный ремонт! Тут медлить нельзя!
Комиссия еще раз извинилась и ушла.
Перьев, как победитель по стадиону, сделал круг по комнате, потер руки, потом спохватился:
«Да, еще насчет электропроводки! Половина розеток не работает, а этих монтеров не дозовешься. Ну, ничего, голубчики! Напишу-ка я, будто Перьев всю электропроводку в квартире самовольно перепутал! И счетчик в обратную сторону крутит! Прибежите как миленькие!»
Перьев схватил ручку и стал вдохновенно клеветать па себя в очередной анонимке..."

Готовим к печати книгу
9231930
"...Наступил 1944 год и наша армия получила приказ наступать в Полесское воеводство на город Кавердын, где шли упорные и тяжелые бои с немцами. Появился новый враг — бандеровские формирования, которые организовал Степан Бандера. Его лозунг был «За самостийную Украину от може до може», т.е. за независимую Украину от моря до моря. Он принимал в свою армию-банду всех, кто ненавидел Советскую власть, брал дезертиров, предателей и т.д. Он создал команды, которые нападали на наш транспорт. Это были автомобили, повозки, которые находились в пути с грузом и забирали все, что можно увезти в леса, где они дислоцировались вместе с шоферами и ездовыми. Как правило, их там и убивали. Особенно часто они нападали на наших солдат, которые шли после выздоровления из госпиталя без оружия. Поэтому был приказ: все шоферы и ездовые должны иметь оружие, наших солдат и офицеров, встреченных по пути, забирать на автомашины и везти в свою часть.
Бандера имел тесную связь с немцами, которые вооружали его всем необходимым. Также он сотрудничал с генералом Власовым, который организовал русскую освободительную армию. Об этом я уже писал выше. Власова поймали в Чехословакии и отправили в Москву. Больше мне об этом ничего неизвестно. Командование было вынуждено вести борьбу с Бандерой и его солдатами всеми средствами военного времени. В расположение его армии сбрасывали с самолетов листовки с призывом, бандеровцев призывали сдавать оружие, им обещали помилование. Одновременно были расклеены афиши с такими же призывами к бандеровцам, но это не дало никакого эффекта. Все эти мероприятия они приняли за нашу слабость и стали еще больше проявлять к нам вражду.
Так случилось большое несчастье на Первом Украинской фронте, где бандеровцы выследили путь командуюшего фронтом генерала Ватутина, который ехал в расположение 13-й армии, где шли упорные и тяжелые бои. Командующего фронтом сопровождала большая охрана: впереди шел вооруженный бронетранспортер, далее мотоциклисты, вооруженные пулеметами и автоматами, а позади следовала хорошо вооруженная кавалерия. Автомашина командующего была бронирована, а дорога к 13-й армии была одна и проходила через лес.
Когда машина командующего въехала в чащу леса, то бандеровцы немедленно открыли огонь из пулеметов и автоматов по охране. Завязался бой между охраной и бандеровцами, дорога была перекрыта бревнами. Командующий решил выйти из машины и был смертельно ранен прицельным огнем. Его немедленно увезли в госпиталь в город Васильков под Киевом, где он и скончался. Конечно, потеря была велика, но специалисты говорят, что если бы он не вышел из бронированной машины, то остался бы жив..."

Про Игоря ГУБЕРМАНА
9231930
Из изданной книги "Исповедь на заданную тему". Автор — полковник МВД в отставке Владимир Прозоров.
По итогам работы в 1980 году был признан лучшим сыщиком БХСС Москвы. С 1997 года был начальником отдела Управления по антиквариату на Петровке, 38.

*   *   *
"...Об Игоре Губермане я впервые услышал от Анатолия Васильевича Журавлёва — ветерана и, в прошлом, одного из начальников отдала уголовного розыска Московской области.
Во второй половине 1970-х годов Губерман организовал преступную группу из люберецких спортсменов, совершав-шую налёты на церкви и частные дома стариков. Забирали наиболее ценные иконы. По своим каналам будущее "светило поэзии" сбывал похищенное коллекционерам и туристам «из-за бугра». Тут-то его и часть банды накрыли сы-щики Журавлёва. Суд воздал ему по совокупности преступлений «на полную катушку». Однако в 1988 году герой нашего повествования освободился досрочно и тут же укатил на ПМЖ в Израиль.
И вот, в самом начале 90-х в Москве объявляется маститый поэт Игорь Губерман, который в одном из ДК тут же со-бирает массу поклонников. Не помню, каким образом, но и мне «посчастливелось» попасть в тот зал. Стоя у выхода, я слушал исповедь эмигранта, который бегая по сцене и брызгая слюной, рассказывал об ужасах, пережитых им в Советской стране, о преследовании «кровавым КГБ» за инакомыслие, закончившееся мордовской колонией.
Всё это произносилось с таким трагическим пафосом, что я, знавший, как всё было на самом деле, невольно рас-смеялся. Стоявшие рядом моментально отреагировали, выставив меня за дверь, о чём, собственно, я никогда не сожалел..."

Новый сотрудник в нашем издательстве
9231930
Сотрудников обычно находят на сайтах всяких хедхантеров.
Но эту сотрудницу поймали на улице. Сидела под дождём, что-то ела с газеты...
Теперь работает крысоловом. Назвали Люсей. Двух уже отловила!




Страшные московские истории.
9231930
Фрагмент из будущей книги...

В октябре 1960 года к пионервожатой одной из московских школ в районе нынешнего Останкино прибежали взволнованные шестиклассники. Перебивая друг друга, они кричали, что неподалеку от школы вскрыта гробница. На стройке, которая пару месяцев назад началась на пустыре, ребята увидели страшную картину: рабочие вырыли огромный котлован, дно которого было усыпано человеческими костями. Пионервожатая побежала на стройплощадку, и то, что она там увидела, потрясло ее до глубины души: кости просто сгребали бульдозером и сбрасывали в глубокую яму.
Именно так начиналась одна из самых грандиозных советских строек – возведение телекомплекса Останкино. Откуда там человеческие кости, дети тогда не могли знать. Не знали они и о том, что много лет назад люди старались обходить эти места стороной: даже само слово «Останкино», а точнее – «Останково», наводило на них мистический ужас.
До XV века эта местность – далекая окраина Москвы. По мнению современных археологов, в древности тут было языческое капище, где совершались жертвоприношения. Да и теперь здесь находится огромное кладбище, на котором нет крестов, ведь сюда со всей округи свозят трупы тех, кто нарушил заповедь церкви – самоубийц, умерших «дурной» смертью. Для христиан самоубийство – страшный грех, ведь человек не имеет права сам лишать себя жизни. Церковь запрещает хоронить тех, кто наложил на себя руки, на обычных кладбищах рядом с храмами. Здесь, на огромной, забытой богом пустоши, трупы даже не закапывают – так, сбрасывают прямо в одну общую яму, и ужасающий запах разлагающихся трупов распространяется на всю округу. Народ окрестил эти страшные земли Останково.
А сегодня на этом самом месте находится район Москвы, название которого стало символом телевидения – главного мага и чародея XX века. Однако экстрасенсы называют Останкино геопатогенной или аномальной зоной. Здесь слишком сильно раскачивается маятник, указывая на присутствие непонятной, но явно нехорошей силы. Отсюда – тревога, страх и даже мистический ужас у тех, кто по долгу службы или по делам вынужден находиться в районе телебашни.
Сказывают, что в конце XIII века в Останково в мрачном доме на краю оврага поселилась колдунья и потомственная вещунья Агафья. Она водилась с нечистой силой, знала травы и заговоры, напускала на людей порчу, поэтому ее и изгнали из Москвы. Долгое время Агафья жила отшельницей, проклиная людей, пока не поняла, что в ее земном существовании больше нет смысла. Она приготовила себе сильное снотворное снадобье, выпила его и… больше не проснулась. Хоронить по христианскому обряду ее не решились, просто сбросили тело в овраг, рядом с которым она жила.
Но душа ведьмы не нашла успокоения и стала мстить тем, кто причинял ей неприятности при жизни. С тех самых времен, поговаривают, бродит по Останково (а ныне Останкино) призрак злобной ведьмы Агафьи и мстит за всех, кого так «по-собачьи» похоронили на этой земле – без прощения и отпевания. Ее душа требует все новых жертв: никому встреча с призраком Агафьи не предвещала ничего, кроме смерти.
Первый владелец Останкинских земель, богатый боярин Алексий Сатин, получил их в дар от самого Ивана Грозного в 1558 году. Боярин решил построить тут имение и уже собирался приступить к строительству, как однажды в лесу перед ним возникла сгорбленная старушка и потребовала, чтобы он не распахивал, не тревожил этой земли, ибо она будет проклята. Но боярин лишь посмеялся над ее словами: что за дело царскому вельможе до болтовни безумной старухи! А через пару дней он и вовсе забыл о ее словах и начал строительство большого терема. Откуда было знать Сатину, что повстречал он в тот день не полоумную бабку, а призрак колдуньи Агафьи.
Не прошло и года, как в жизни Сатина началась сплошная черная полоса: по неизвестной причине жестокий владыка земель русских Иван Грозный разгневался на семью Сатиных и натравил на них своих беспощадных опричников. Посланцы государя долго кружили вокруг боярского имения, но не могли приблизиться к нему, словно какое-то колдовство мешало им выполнить царское поручение. Даже умелые наездники не могли в тот день справиться с лошадьми.
Опричники даже не заметили, как потеряли дорогу к имению и заехали прямо в топь с невыносимым смрадом. Места, где хоронили самоубийц, в народе считались «обморочными» - дескать, черти голову морочат, с толку сбивают: можно сутками кружить вокруг да около, а туда, куда надо, так и не попадешь.
Казалось бы, останковская земля дала Сатину шанс спастись, но не тут-то было: отряд опричников возглавлял особо башковитый иноземец по имени Орн – маг и чернокнижник, и его заклинания, наконец, вывели карателей на верный путь. Сатина они настигли в трех верстах от Останково и повесили на ближайшем дубу. А хозяйничать в его имении остался Орн – сущее воплощение дьявола…
Говорят, сюда, в Останково, нередко наведывался сам Грозный, и они вместе с Орном устраивали тут страшные казни. По мнению некоторых историков, когда Грозный в конце своей жизни решил подсчитать, сколько люда погибло по его воле, их оказалось более 4 000… А так, как к процессу казни царь всегда подходил творчески, то нетрудно догадаться, каким мукам он предавал несчастных вдали от своей вотчины.
Так к праху самоубийц добавилась кровь тысяч невинно убиенных, а проклятая земля получила мощную подпитку отрицательной энергетикой...

Облака. Рассказ
9231930
Из готовящейся к печати книги...

Верблюд закрыл солнце и медленно стал разрываться на части. Горб растаял, и снова в глаза брызнули ослепительные лучи.
Мы о дедом лежим на поляне в саду. Смотрим в небо на облака и придумываем им названия.
А вон, вишь, лошадиная голова, — указывает дед рукой на вытянутое облако, — из ноздрей дым валит. Ослеп, что ли, гляди вон туда...
Я бвльше видел в кучевых облаках причудливые лики, и, хотя не верил в бога, любопытно было представить по рассказам старика ангельский образ, а то и огромную голову главного божества, кажется, Саваофа.
Мне девять, деду — восемьдесят шесть. Часами молча следим за тучками. Смотрю в небо — земля уходит из-под меня, но это движутся облака, а мне кажется — я плыву над степью. Приятное состояние. Шелестит рядом трава, падают на землю ядреные яблоки; иногда тишину прерывает его голос, глухой от старости:
Я ведь по облакам этим ходил. Господи, как вспомнишь, на такую высоту подымались!
Знаю: это он вспоминает о войне с турками. Гора Арарат. Вечные снега на ее вершине и облака.
Деда, расскажи про Турцию.
Да уж все тебе пересказал, — отмахивается. Самому же приятно еще, который уж раз, вспомнить о прошедших днях непонятной мне давности. Знаю: все равно будет рассказывать.
Ну дед, а дед!
Для солидности подумав, дед Трофим начинает: — Вспомнишь, сердце захоланывает. Ни много ни мало, а около трех лет воевали в горах Арарата, под самыми облаками. Вот, как сейчас, помню, как через Араке переплывали. Дело так было, — дед Трофим глядит на меня: в глазах блестят слезы, — зачали турки подтягивать свою артиллерию и теснить нас к реке. Силы были неравные. Какое уж тут сопротивление, об этом не могло быть и речи, но надо держаться. В то время, оказывается, приказ пришел о снятии с позиции, а наш полк донесение с опозданием получил. Ну куда ж нам деваться? И уж турок совсем близко. Мост в их руках. Один выход у нас оставался — прямо к Араксу. Вот тут мы и побежали, потому как гнал нас турок, по пятам шел, передышки не давал. Так и отступали весь день и ночь опять же без отдыха. Не думали уж, что в живых останемся. Счет времени потеряли, а как развиднелось— подошли к реке. Полковой тут же приказывает: застегнуть, говорит, шинели на верхний крючок, ранцы и винтовки на спину.
Куды ж денешься: жизнь она сильнее страха. Перетянул я ранец потуже, закинул за плечи. Пробую, удобно ли, а сам на Араке гляжу и думаю: разве ж переправимся, течение неимоверное, а противоположный берег саженях эдак ,в восьмидесяти, а то и более.
Слышу — кричит командир: «Ну, казаки, с богом! Только держитесь, — говорит, — течение вынесет вас, авось не утопнете». — И сам первым на коне своем — в воду.
Рассыпались мы по берегу, чтоб, значит, друг дружке не мешать, и за ним. Чувствую — сапоги ко дну тянут, тяжело, спасибо, шинель буркой по воде разметалась, да ранец, как поплавок, не дает тонуть, держит на плаву. Отнесло нас от берега порядочно, наискосок вперед, — дед замолчал, проглатывая подвернувшийся под горло комок.
Да, в конце концов всех нас вынесло на пологую косу. Тут бы самый раз отдохнуть, ан нет: медлить нельзя. И полковой приказал уходить от реки, не успели даже вылить воду из сапог. Только версты через две остановились передохнуть, посушиться. Глянул командир на часы, по карте сверился и говорит: «А знаете, братцы, сколько мы отмахали? Сто семь верст за одни сутки!»
Шибко бежали! Откуда только силы взялись. Вот эдак два с половиной года и бегали по горам да по рекам: то турки за нами, то мы за ними. Оттого и ноги мои к старости отказали подчиняться мне.

Дядя Стёпа в Красной Армии
9231930
В 1940 году в «Молодом колхознике» (№ 5) вышла поэма «Дядя Стёпа в Красной Армии». На этот раз «Дядя Стёпа» участвует в «освобождении» Польши и идёт в бой «наперевес» с советским пограничным столбом, до ещё более идиотского сравнения, с чем могли пойти в атаку на врага красноармейцы, никто из писателей и журналистов, в своѐм творчестве, Сергея Михалкова, так и не превзошѐл:

…Темной ночью, в поздний час
Объявил майор приказ.
В темноте на правом фланге
Раздается Степин бас:
«Я готов служить народу,
Нашим братьям, землякам,
Чтоб навечно дать свободу
Батракам и беднякам.
Я возьму сегодня в бой
Пограничный столб с собой,
И он в землю будет врыт,
Где мне родина велит».
Наступают наши части,
Отступает польский пан.
Мы несем с собою счастье
Для рабочих и крестьян.
Описывая далее героизм «Дяди Стёпы», детский писатель несёт полную ахинею, но в 1940 году, критиковать Сергея Михалкова уже было некому:

Вот идёт, нахмурив брови,
Дядя Степа – рядовой.
На лету гранаты ловит
У себя над головой.
К сожалению «Дядя Стёпа в Красной Армии», «ходит» по Интернету только в этих отрывках, так что имеет смысл привести эту поэму полностью, так как в ней много ещё чего интересного и смешного:
Read more...Collapse )

?

Log in